Центральная нервная система игнорирует COVID-19 из-за того, что он напоминает нейроны, не воспринимая его как угрозу, и позволяя ему беспрепятственно проникать в организм. Это может спровоцировать острые психические расстройства и, в некоторых случаях, амнезию. Что делать в этой ситуации?
В начале эпидемии мы считали, что вирус поражает только легкие. Однако со временем стало ясно, что COVID-19 воздействует на различные органы и системы, проявляя агрессивность и всеядность.
Ученые по всему миру активно изучали вирус, и теперь мы имеем значительный объем информации о его воздействии, в том числе, на психическое здоровье. Результаты исследований попадают в открытый доступ, а врачи сравнивают их со своим практическим опытом, делая уникальные выводы.
Ренат Шайдуллин, психиатр, руководитель отделения психиатрии и психотерапии в частной психиатрической «Клинике доктора Исаева» и директор реабилитационного центра подмосковья «Двойной диагноз», делится своими наблюдениями:
Среди новых пациентов, обращающихся ко мне как к психиатру, много людей, перенесших COVID-19. Их наиболее распространенная жалоба — расстройства аффективной сферы: тотальная бессонница или нарушения сна, подразумевающие его прерывистый и неглубокий характер.
Это последствия COVID-19 или страхов, связанных с болезнью?
Страхи, даже самые сильные, должны были пройти со временем. У многих пациентов проблемы с психикой возникают уже на стадии улучшения или даже после выздоровления, подтвержденного отрицательными тестами на вирус. Основное проявление — стойкая бессонница, сопровождающаяся ночными кошмарами или состояние, когда человек без видимой причины снова и снова просыпается.
На основе своего опыта я могу сказать, что около 40-50% пациентов, впервые обратившихся ко мне по вопросам ментального здоровья, перенесли COVID-19. У них впервые появляются расстройства психики, требующие профессиональной помощи, и они могут страдать от этих патологий в течение нескольких месяцев, а иногда и полугода после болезни.
Бессонница — это сигнал для обращения к психиатру?
Да, поскольку она может быть первым «звоночком», извещающим о приближении ментальных нарушений. Чем раньше обратиться за помощью, тем легче и быстрее будет лечение. Если застать психическое заболевание на начальном этапе и принять необходимые меры, можно обойтись без госпитализации. В противном случае амбулаторной терапии будет недостаточно.
Кроме бессонницы, есть и другие постковидные нарушения в аффективной сфере, такие как астения, проявляющаяся в истощении нервной системы и патологической утомляемости, а также депрессия. Человек чувствует слабость и апатию, теряет интерес к жизни, становится плаксивым, его мысли замедляются, ему трудно что-либо делать, даже объяснить другим, о чем он думает.
Это приводит к социальной дезадаптации, проблемам на работе или учебе, которые могут длиться месяцами. Человек способен, например, бросить университет или перестать ходить в офис, потому что выполнять свои обязанности становится слишком сложно.
Я также сталкивался с таким явлением, как панические атаки после COVID-19, которые проявляются ипохондрическими переживаниями и страхом смерти. Важный нюанс состоит в том, что эти симптомы впервые возникают у пациентов после перенесенной коронавирусной инфекции. Паническая атака сопровождается сильным страхом, оказывающим негативное влияние на работу всех жизненно важных органов, включая сердце и легкие. Также сильная паника провоцирует повышенное потоотделение, тремор, учащенное сердцебиение и ощущение, будто воздух куда-то исчез.
Это основные проявления COVID-19, влияющие на настроение. В нашей практике мы также сталкиваемся с постковидными психозами, хотя они встречаются реже. У пациентов после коронавируса могут возникать психомоторное возбуждение, бредовые идеи, галлюцинации слухового характера. Все это сильно напоминает симптомы психоза, которые свойственны пациентам с шизофренией. Однако в случаях с ковидом прогноз более благоприятный, и после устранения психотических симптомов пациент возвращается к нормальной жизни.
С такими случаями мы сталкиваемся нередко, хотя чаще всего больных с подобными жалобами госпитализируют в специализированные психиатрические больницы.
Почему это происходит?
Первый симптом COVID-19 — потеря способности ощущать ароматы и вкус, или искажение обоняния, приводящее к тому, что человек чувствует неприятные запахи, которых не существует в природе. Это связано с поражением лобных долей мозга, где находится центр, отвечающий за дыхательную функцию. Вирус SARS-CoV-2 является нейротоксичным, в чем убеждены многие врачи и профессора. Возбудитель заболевания проникает в мозг, преодолевая гематоэнцефалический барьер, защищающий мозг от вредных веществ, будто прочная капсула, отделяющая центральную нервную систему от кровеносной. Этот барьер работает как фильтр, ограждая нервную ткань от вредных микроорганизмов, которые могут нанести урон мозгу. К слову, именно из-за этой особенности до мозга сложно добраться и целому ряду медикаментов, что становится препятствием к избавлению от многих патологий центральной нервной системы. Однако из-за своей схожести с ее клетками вирус SARS-CoV-2 обходит это препятствие и поражает орган, управляющий основными процессами в нашем теле.
Вы упомянули, что 40-50% людей впервые обращаются к психиатру из-за последствий COVID-19. Ваша клиника специализируется на лечении зависимостей от различных психоактивных веществ. Психические нарушения, о которых вы говорили, связаны с аддикцией?
Нет, речь идет о людях без зависимостей, которые до COVID-19 вели нормальную жизнь — трудились, отдыхали, чем-то интересовались. После заражения коронавирусом их жизнь изменилась в худшую сторону. Наша клиника работает не только с различного рода зависимостями, но и с психическими расстройствами. Я психиатр, а не нарколог, и чаще работаю с пациентами, страдающими от ментальных патологий. Также я участвую в лечении тех пациентов, которые столкнулись с двумя противоборствующими диагнозами — патологической тяге к алкоголю или наркотическим веществам и заболеваниями психического характера. Это могут быть, например, депрессия, биполярное или пограничное расстройство личности, шизофрения и т. д.
Стремление уйти от напряжения нередко приводит к употреблению алкоголя. Человек начинает с малых доз, и постепенно у него формируется стойкая зависимость. В организме при этом активно вырабатывается кортизол, который, накапливаясь, провоцирует затяжные запои. Спиртные напитки обладают временным успокаивающим эффектом, однако он быстро проходит, и человеку хочется снова выпить. Это и является признаком такого психического расстройства, как алкогольная зависимость.
Особую тревогу вызывает опасная связь между постковидным периодом и развитием синдрома Корсакова у лиц, страдающих алкогольной или наркотической зависимостью. Это серьезное нарушение памяти, при котором человек теряет ориентацию во времени и пространстве, забывая недавние события, но отчетливо помня то, что случилось много лет назад. Например, пациент может считать, что сейчас 2001 год, а его взрослый сын, который давно женился, все еще ребенок, и ходит в школу. Человек, столкнувшийся с этим синдромом, может корректно изъясняться, красочно описывая свой рабочий коллектив из далекого прошлого, но при этом не имеет понятия, в какой компании трудится сейчас.
В отличие от классического течения алкоголизма, при котором синдром Корсакова проявляется в пожилом возрасте, тяга к спиртному в сочетании с COVID-19 провоцирует развитие этой патологии у более молодых людей. Даже если человек не употреблял алкоголь непосредственно во время ковида, а пил спиртное за несколько дней до вторжения вируса в его организм, предрасположенность к синдрому Корсакова в сочетании с COVID-19 может запустить быстрые и необратимые патологические процессы.
Хотя такие случаи пока единичны, их частота увеличивается, особенно среди мужчин до 65 лет. Пациентов с синдромом Корсакова, вызванным COVID-19 и алкоголем, доставляют из инфекционных отделений профильных медицинских учреждений. Хороший пример — 54-летний учитель истории, которому я говорю «Добрый день», он отвечает мне, между нами завязывается диалог, но когда я спустя 10 минут снова прохожу мимо него, он здоровается со мной будто впервые за день.
Последствия синдрома Корсакова, в отличие от проявлений психоза, перенесенного после ковида, необратимы?
Насколько они необратимы, пока не ясно, но известно наверняка, что при этой патологии не обойтись без продолжительной терапии, несмотря на которую прогнозы остаются довольно размытыми. Поскольку такие случаи начали встречаться не так давно, необходимо время, чтобы понаблюдать и сделать выводы. Пережив постковидный психоз, пациенты чаще всего возвращаются к обычной жизни — у них нет проблем в эмоциональной и профессиональной сферах, память остается на прежнем уровне, то при синдроме Корсакова ситуация куда менее радужная. В большинстве случаев пациенты, столкнувшиеся с этим синдромом, теряют возможность работать и получают инвалидность.
Несмотря на все это, в моей клинической практике встречаются и положительные наблюдения: пациенты, принимавшие антидепрессанты для лечения панических атак или депрессии, переносили COVID-19 бессимптомно или в легкой форме. Самое тяжелое, с чем они сталкивались — кратковременным повышение температуры до субфебрильной. Важный нюанс — это относится к тем, кто принимал антидепрессанты и до, во время пандемии, и по ее окончании не бросили прием.
Как я понимаю, такие пациенты не страдают от осложнений? Как это можно объяснить?
Чтобы ответить на ваш вопрос, давайте углубимся в то, чем являются антидепрессанты. Это препарат, который обеспечивает устойчивость организма к стрессу, а COVID-19 как раз и является стрессовым фактором. Антидепрессанты поддерживают нормальный уровень серотонина и дофамина, что обеспечивает адекватный иммунный ответ на вирусную инфекцию. Для подтверждения этих наблюдений необходимы совместные исследования психиатров и иммунологов. Примечательно, что выводы, аналогичные моим, сделали психиатры из Израиля и Италии — я был очень удивлен, когда узнал об этом от своих коллег.
Можно ли сказать, что, чем тяжелее человек переносил ковид, тем более высока вероятность развития у него психических заболеваний? Есть ли взаимосвязь этих последствий с возрастом пациента, его полом и наличием у него хронических патологий?
Перед тем, как я отвечу, давайте рассмотрим историю такого известного антидепрессанта, как ципралекс. В России первым, кто апробировал препарат, был институт кардиохирургии, а вовсе не психиатры. Это было связано с тем, что ципралекс показан пациентам, прошедшим через коронарное шунтирование — они должны принимать его уже через три дня после вмешательства. Для чего же им нужен препарат? Все просто — он помогает противостоять гормону стресса и страху. Если кортизол в организме зашкаливает, сосуды головного мозга, как и коронарные сосуды, спазмируются. Эти проявления крайне опасны — они могут спровоцировать ишемический инсульт или инфаркт миокарда. Ципралекс помогает предотвратить как выработку кортизола, так и развитие коронавирусной инфекции — это мои предварительные выводы.
Эти процессы связаны с гормонами, которые еще не полностью изучены. Помимо известных гормонов, таких как серотонин, дофамин и адреналин, существуют и другие, неизвестные науке. Их изучает нейроэндокринология, новая область науки, исследующая влияние гормонов на эмоции, интеллект и нервную систему. В России эта область только развивается — в ней задействовано не более десяти специалистов. Мне интересна эта наука. Погружение в нее не мешало мне параллельно изучать свою основную специальность. Гормоны оказывают огромное влияние на психику, поэтому недооценивать нейроэндокринологию — это в корне неверно.